СОРОК ПЕРВЫЙ ГОД: КРАХ ПЛАНА «БАРБАРОССА»

Для политического руководства фашистской Германии и верховного командования вермахта нападение на Советский Союз вместо скоротечной кампании обернулась изнурительной войной. Уже во время первых боев немецкие солдаты несли огромные потери, которых они не знали во время покорения европейских государств. Оборонительные бои Красной армии именно здесь положили начало краху нацистского плана блицкрига. 

О том, как менялись представления военного руководства гитлеровской Германии о планах молниеносной войны, лучше всего свидетельствуют записи из дневника начальника генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Франца Гальдера. В марте 1941 года, накануне войны с Советским Союзом, он самонадеянно написал: «Русские не выдержат массированного удара танков и авиации… Наши задачи в отношении России: разбить вооруженные силы и уничтожить государство». Но уже 22 июня он делает следующие записи: «В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам».

Не многие знают о сокрушительном контрударе соединений Красной армии под Сольцами. А ведь это был первый внушительный наш успех в июле 1941 года. А дело обстояло следующим образом. 9 июля немцы заняли
г. Псков. Создалась угроза выхода противника к подступам Ленинграда. 8-й танковой дивизии вермахта удалось прорваться к Сольцам. Командующий Северо-Западным фронтом П.П. Собенников приказал 11-й армии нанести контрудар в районе Сольца.

ДОТ на дороге Брест — Москва в районе г. Барановичи
ДОТ на дороге Брест — Москва в районе г. Барановичи

В результате умело организованных действий соединений Красной армии 8-я танковая дивизия противника оказалась в «котле». Фельдмаршалу Манштейну пришлось организовать снабжение окруженной дивизии по воздуху. Немецкому командованию, чтобы спасти 8-ю танковую дивизию, пришлось срочно снять с других участков фронта 1-ю и 2-ю пехотные дивизии 16-й  полевой армии. Даже передислоцировали на выручку дивизию СС «Мертвая голова», которую в ходе боев основательно потрепала 237-я пехотная дивизия, под командованием полковника Тишинского. Только благодаря неимоверным усилиям и значительным потерям немцам удалось вырвать из окружения 8-ю танковую дивизию, которая потеряла более 50% личного состава и техники. Ее отправили в тыл на переформирование.

Вот строки из донесения представителя Ставки Верховного главнокомандования: «Контрудар 11-й армии был хорошо организован. Его поддерживала авиация. От неожиданности противник повернул вспять и начал поспешный отход. Преследуя вражеские войска, части 11-й армии нанесли им большие потери. Если бы не помощь подоспевшей 16-й немецкой армии, 56-й мехкорпус Манштейна был бы уничтожен».

30 августа 1941 года Красная армия нанесла сокрушительный контрудар под Ельней. В результате 4-я армия генерал-фельдмаршала Г. фон Клюге была разгромлена, со значительной части советской земли врага изгнали. Город Ельня был освобожден. 18 сентября приказом народного комиссара обороны СССР 100-я и 127-я стрелковые дивизии 24-й армии первыми были удостоены звания гвардейских соединений.

Место захоронения командира корпуса генерал-майора М.Г. Хацкилевича в деревне Клепачи
Место захоронения командира корпуса генерал-майора М.Г. Хацкилевича в деревне Клепачи

А вот письменный доклад генерала пехоты Ота начальству о бое в районе Гродно: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе определенные вольности отступления от уставных принципов, что теперь уже недопустимо».

Так что уже первые дни и месяцы Великой Отечественной показали, что план «Барбаросса как и сроки разгрома Красной армии» отодвигаются на неопределенное время. Немецкое военное командование в своих расчетах явно переоценило возможности вермахта. Ошиблось они и в том, что неправильно оценили боеспособность Вооруженных Сил советской России и морально-политическое состояние войск. Так, командование вермахта на взятие крепостей отводило четыре часа. А с Брестской крепостью собирались расправиться, не поверите, за 4 часа! Оно и понятно, кто же мог устоять против полностью укомплектованной, прошедшей победным маршем через всю Европу немецкой 45-й пехотной дивизии. К тому же действовала она во взаимодействии с полками 31-го пехотного соединения, а на флангах основных сил, штурмующих советскую крепость, действовала 34-я пехотная дивизия. Принимала участие в захвате приграничной цитадели и часть сил 31-й пехотной дивизии 12-го армейского корпуса 4-й немецкой армии при активной поддержке авиации.

Мемориал Брестская крепость-Герой
Мемориал Брестская крепость-Герой

Немцы перед атакой провели массированный артиллерийский получасовой налет по укреплениям, складам с боеприпасами и медикаментами, по автопарку, по казармам Брестской крепости. Казалось, что после шквального артиллерийского огня никто не должен был уцелеть. Но когда немцы пошли в атаку, оставшиеся в живых красноармейцы встретили их кинжальным огнем. Упорное сопротивление защитников крепости позволило вывести половину бойцов, артиллерийских пушек, женщин с детьми в безопасный район вне стен цитадели.

Враг, имея десятикратное превосходство в силах и средствах, в течение 9 дней безуспешно пытался овладеть Брестской крепостью. Ожесточенные бои шли за каждое строение. За дни боев защитники вывели из строя около 1,5 тысячи солдат и офицеров противника. Понеся колоссальные потери,  30 июня враг все-таки овладел Брестской крепостью. Однако Восточный форт, где закрепилась небольшая группа бойцов под командованием майора Гаврилова, продолжал сражаться до 12 июля! Командир 45-й пехотной дивизии генерал Шлиппер в донесении о взятии Брест-Литовска сообщал: «Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению».

Мемориальная доска А.П. Черткову
Мемориальная доска А.П. Черткову

Сегодня некоторые отечественные историки и литераторы любят поговорить об объективных и субъективных причинах неудач Красной армии в начальный период войны. Вот и заведующая военным отделом института истории Национальной академии наук Белоруссии Ирина Воронкова в своих военно-исторических книгах пишет о них. Так, она сообщает, что к началу Великой Отечественной войны Западный Особый военный округ имел в своем составе девять укрепленных районов, из которых четыре — Гродненский, Осовецкий, Замбрувский, Брестский — относились к первой линии обороны, а Себежский, Полоцкий, Минский, Мозырский, Слуцкий располагались по старой границе и составляли вторую линию обороны. Но как оказалось, свою задачу они не выполнили. Немцы удивительно легко преодолели «линию сталина» Почему?

Оказалось, что стрелковые дивизии Западного Особого военного округа на начало войны находились в непосредственной близости от государственной границы СССР. Остальные стрелковые соединения к началу войны были сосредоточены в новых районах. К тому же многие командиры дивизий не обладали достаточным опытом в организации боевых действий в зоне предполагаемых боев с противником. Подавляющая часть старшего и среднего командного состава не имели высшего военного образования. Только у 10,5 % командиров полков округа было академическое военное образование, и лишь треть офицеров в свое время закончили военные училища. У большинства же командиров полков военное образование ограничилось различными краткосрочными курсами.

Да и качество подготовки среднего командного состава не соответствовало требованиям предвоенного времени — более половины командиров взводов и рот окончили лишь курсы младших лейтенантов. Также были невысокими профессиональные качества значительной части рядового состава. Кроме указанных просчетов, командование частей и соединений Красной армии частенько отправляли донесения, не отражающие реальное положение дел с боевой подготовкой. Так, выступая на совещании руководящего состава РККА в декабре 1940 г., начальник штаба Западного Особого военного округа генерал-майор В.Е. Климовских отмечал, что зачастую штабы батальонов на бумаге уверенно отчитываются об успехах в обучении войск, а «в жизни встретиться не всегда удается с образцово организованным процессом боевой подготовки».

Оперативно-стратегические расчеты и замыслы командования военного округа также зачастую отрабатывались без учета реальной обстановки. К примеру, даже с началом Великой Отечественной войны командование военного округа до конца июня сорок первого не знало реальной обстановки и отправляло в Генеральный штаб оперативные сводки, где уточнялись подробности действий 6-го мехкорпуса генерал-майора М.Г. Хацкилевича. Хотя связь с корпусом и его соединениями была к тому времени потеряна.

Генерал–полковник И.В. Болдин, будучи заместителем командующего Западного Особого военного округа, находясь в расположении окружных частей и соединении Белостокского выступа, писал: «Много лет спустя, уже после войны, мне стало известно, что Павлов давал моей несуществующей ударной группе одно боевое распоряжение за другим, совершенно не интересуясь, доходят ли они до меня, не подумав о том, реальны ли они в той обстановке, какая сложилась на Западном фронте… Ни одного из этих распоряжений я не получил, и остались они в военных архивах как тяжкое напоминание о трагедии первых дней войны…»

Можно привести еще не мало  подобных объективных причин неудач Красной армии в начальный период войны. Больше того, кое-кто даже пытается называть их — поражением Красной армии в 41-м году. А вот с этим нельзя согласиться. Вспомним, когда гитлеровцы намеривались захватить Москву? Согласно плану «Барбаросса», парад на Красной площади они назначили на начало ноября 41-го года. Предполагалось, что к этому времени Красная армия будет уничтожена, а страна как глиняный колос рухнет на колени. Но этого не произошло. Красная армия жила и, несмотря на крайне тяжелое положение, сражалась с превосходящими силами немецко-фашистских войск. Ее части, соединения, корпуса и армии били врага даже в окружении.

Генерал-полковник И.В. Болдин вспоминал, что моральный дух красноармейцев, оказавшихся в тылу наступающих немецких войск, не был сломлен. Он писал: «… беседую с бойцами и убеждаюсь, что большинство из них рассуждает здраво. Если в словах у кого-то звучит уныние, то это не малодушие, не покорность, не признание поражения. Это злость, ненависть, овладевшая сердцами бойцов». Это были те самые бойцы, в массе своей не имевшие среднего образования, да и командиры, окончившие лишь курсы офицеров РККА.

Да, потеря штабами Красной армии управления войсками, незнание оперативной обстановки в первые месяцы лета 41-го приводило к неразберихе, неоправданным потерям. Но главное, что у подавляющего большинства солдат и офицеров Красной армии сохранялась воля к сопротивлению. Тот же генерал-полковник И.В. Болдин вспоминал, как сражался наш 6-й механизированной корпус: «К полосе, где он оборонялся, гитлеровцам, несмотря на неоднократные попытки, так и не удалось прорваться. Корпус понес потери, но еще боеспособен и мог, пусть не с полной силой, контратаковать. Личный состав корпуса был превосходно обучен, половину танкового парка составляли машины Т-34 и КВ. Возглавлявший корпус генерал-майор М.Г. Хацкилевич был грамотным командиром.

На третий день боев генерал позвонил мне и взволнованно доложил, что в корпусе заканчиваются боеприпасы и горючее. Я понимал, что без снарядов и топлива технику придется бросить… В тот день танковый корпус принял последний бой, а с ним и его командир. Генерал-майор Хацкилевич погиб смертью героя».

Красноармейцы и командиры в массе своей сражались с немецкими захватчиками до последнего снаряда и патрона. И дивизия 4-й армии генерал-майора А.А. Коробкова не была исключением. В районе Барановичей она предпринимала вместе с соединениями 3-й и 10-й армии попытки на волковыско-слонимском направлении прорваться к своим. Понимая, какую угрозу для войск вермахта представляет наша 10-я армия, начальник генштаба Сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер встревожился за исход последующих операций.

Ночью 28 июня командующий 2-й танковой группой генерал-полковник Вильгельм Гудариан обратился в штаб с просьбой вернуть в состав 47-го моторизованного корпуса 29 мотопехотную дивизию, оставленную в районе Слонима. В этой просьбе ему было отказано, поскольку главной задачей танковой группы являлось тогда всеми средствами предотвратить прорыв советских войск на Восток.

Молодожены возлагают цветы с. Жировичи
Молодожены возлагают цветы с. Жировичи

В такой обстановке командующий 4-й немецкой армии генерал-фельдмаршал Фердинанд фон Клюге не только не возвратил 29-ю моторизованную дивизию в состав 2-й танковой группы, но и дополнительно приказал повернуть в направлении на Слоним 12-й армейский корпус, наступающий на Восток за 24 моторизованным корпусом. Советские танковые части, прорывающиеся из окружения, представляли для врага серьезную угрозу. Вскоре состоялось большое танковое сражение у деревни Костени, западне Слонима, о котором, к сожалению, не знало командование Западного фронта.

В своем дневнике начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер писал: «30 июня 1941 года. На фронте группы армий «Центр» часть окруженной группировки противника прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана.

4 июля 1941 года. Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных.

6 июля 1941 года. Из частей сообщают, что лишь на отдельных участках экипажи танков противника покидают машины, но в большинстве запираются в танках и дают себя сжигать вместе с машинами…»

Мы можем продолжить перечень частей, соединений, корпусов и армий, которые, сломив сопротивление врага, выходили к своим. Так, в начале июля части, составляющие костяк 10-й армии, под командованием генерал–майора К.Д. Голубева вышли из окружения под г. Рогачев в полосе обороны 21-й армии.

В середине июля большая часть 3-й армии генерал-лейтенанта В.И Кузнецова вышла из окружения.

11 августа 1941 года группа генерала Болдина (почти 1 500 бойцов) с боями выходила из окружения и прорвалась к своим.

Не случайно 11 августа 1941 года Франц Гальдер в своих воспоминаниях напишет: «…Россия была недооценена». Вот вам объективная и субъективная оценка Красной армии, ее побед и поражений в начале войны из уст немецкого военачальника. Как видим, потери и поражения терпели не только мы, но и немцы. Да, летом 1941 года они наступали, но не так стремительно, как в Европе, да к тому же потери в людях и технике были огромными. Но пока у вермахта хватало резервов, эти потери не сильно сказывались на темпах их наступления. Но резервы истощались. И под Москвой немецкая армия в первый раз ощутила это в полной мере. Наступление покорителей мира, наткнувшееся на упорное сопротивление Вооруженных Сил Советского Союза, выдохлось.

А 5 декабря 1941 года началось стратегическое контрнаступление под Москвой. Красная армия нанесла тяжелейшее поражение войскам группы армий «Центр», отбросив их на 150–400 километров на Запад. Миф о непобедимости немецко-фашистской армии был развеян. И обратите внимание, это случилось через пять месяцев после вторжения немецко-фашистских захватчиков на советскую землю. Хотя еще недавно всем в мире казалось, что дни России сочтены. Как теперь мы знаем, 75 лет назад мир поторопился с выводами.

В. БОГДАН, обозреватель

Фото автора